Кто диктует нефтяные цены?

27 Авг 2019

Кто диктует нефтяные цены?

Если посмотреть на мировой рынок углеводородов в последние несколько лет, то можно заметить, что кризис, связанный с переизбытком предложения нефти и газа, затронул не только сам НГК, но и массу смежных отраслей. Низкие цены на "чёрное золото" и "голубое топливо" оказались невыгодными всей мировой экономике. ОПЕК была неспособна эффективно влиять на рынок,  однако в рамках соглашения ОПЕК+ удалось добиться практически невозможного, объединив под своей эгидой государства с различными интересами. И сейчас мы наблюдаем рабочий процесс становления  новой структуры, эффективно регулирующей мировой рынок углеводородов.

Татьяна Шмелёва, эксперт Института Ближнего Востока

В середине 2016 г. стало ясно, что ОПЕК фактически распалась на два лагеря. Один из них возглавляла Саудовская Аравия, которая выступала за низкие цены на нефть, чтобы сохранить долю на рынке, так как появилась сланцевая нефть. Второй лагерь, в который входят Венесуэла, Эквадор и ряд других стран, возражали против этого. Картель превращалась в дискуссионный клуб, где давно уже не было принято ни одного решения. 

Постепенно, во многом благодаря Москве, к концу 2016 г. государства-члены ОПЕК впервые с 2008 г. договорились о снижении добычи нефти в целях стабилизации рынка энергоносителей и поддержания комфортных для производителей цен. Россия и ещё десять государств, не являющихся членами ОПЕК, также присоединились к ним. Подписанные ими в декабре 2016 г. соглашения, в которых страны обязывались  сократить добычу нефти на 1,8 млн барр./сут. по сравнению с взятым за точку отсчета октябрем 2016 г., стали тем самым инструментом, который на деле смог ускорить процесс восстановления равновесия на мировом рынке нефти.  Россия и Саудовская Аравия выражают уверенность, что взаимодействие в формате ОПЕК+ будет носить долгосрочный характер. 

Министр энергетики РФ Александр Новак подчеркнул в беседе с корреспондентом газеты Die Welt: "Именно президент В. В. Путин сыграл решающую роль в достижении этого соглашения (по ОПЕК+ – Прим. автора), ведь в конечном счёте его отношения с лидерами решающих государств способствовали тому, что мы согласовали наши позиции и достигли исторической договоренности". 

Москва благодаря своему влиянию на Ближнем Востоке  выступила в качестве посредника между заклятыми врагами – Саудовской Аравией и Ираном. Напомним, что проблемной для государств-производителей стала позиция Ирана, который, ссылаясь на длительный санкционный режим, со второй половины января 2016 г. (когда были отменены санкции) стремился нарастить добычу. Исламская Республика совершенно справедливо и обоснованно заявляла, что пытается восстановить долю рынка, утерянную за годы западных санкций. Правда, Тегеран выразил готовность присоединиться к всеобщим усилиям по стабилизации нефтедобычи, но только тогда, когда уровень производства "чёрного золота" в стране достигнет досанкционных 4 млн барр./сут.

Ко всему прочему, был создан Совместный министерский мониторинговый комитет, куда входят представители Саудовской Аравии, Кувейта, Алжира, Венесуэлы, Омана и России. Данному органу предоставляет отчёты Совместный технический комитет, состоящий из делегатов стран, профильные министры которых входят в мониторинговый комитет. В заседаниях обоих комитетов принимает участие генеральный секретарь ОПЕК.

Следует отметить, что, несмотря на все очевидные плюсы соглашения ОПЕК+, эта структура не способна справиться со всеми проблемами нефтяного рынка. Среди них – неизбежность волатильности цен и сильнейшее влияние информационного поля. Ко всему прочему, это растущая зависимость топливного рынка от котировок барреля. И, разумеется, негласное противостояние ОПЕК и Вашингтона. 

В информационном выпуске World Oil Outlook 2040 картель впервые открыто признал, что США являются самым могущественным противником и в предстоящие годы будут производить существенно больше нефти, чем это предсказывали ещё недавно. По крайней мере эта конкуренция будет сильной до 2025 г., когда добыча нефти американцами вновь может сократиться, считает ОПЕК. Что же касается продления соглашения в формате ОПЕК+, то очевиден тот факт, что оно только на руку нефтедобытчикам США (это государство не является стороной соглашения).

Добыча сланцевой нефти в Соединённых Штатах растёт быстрыми темпами. Так, в июле 2019 г. она увеличилась на 70 тыс. барр./сут. (на 0,8%) по сравнению с июнем и составила 8,52 млн барр./сут. (это без учета традиционной нефти). Ранее прогнозировалось, что годовой прирост добычи сланца может достигать 1,5 млн барр./сут., что опережает темпы роста мирового потребления (1,3 млн барр./сут.).  Стабилизация нефтяных цен в результате действия соглашения ОПЕК+ позволила американским компаниям увеличить темпы производства благодаря тому, что стали рентабельными месторождения с более высокой себестоимостью. 

Однако прирост производства на американских сланцевых месторождениях значительно уступает объёму сокращения добычи участниками ОПЕК+. 

Многие эксперты прочили сланцевой добыче в США  роль "переключателя" рынка, который в считанные месяцы отреагирует на повышение цен и лишит страны ОПЕК+ нефтяных сверхдоходов. Однако с этой ролью американцы пока не справляются. Напротив, за последние полгода стало ясно, что ОПЕК+ будет управлять рынком как минимум на протяжении двух-трёх лет. В чём же проблемы добычи сланцевой нефти в США? 

Во-первых, из опросов сланцевых компаний выяснилось, что проблемой для них стала нехватка персонала для формирования буровых бригад. В период низких цен (2015–2016 годы) нефтегазовые компании уволили 56 тыс. рабочих. Стабильный рост найма начался только в 2018 г., но пока взяли на работу лишь 7 тыс. человек. Люди неохотно переезжают в малозаселённый западный Техас. К тому же благодаря росту экономики США в последние годы часть работников перешли в другие секторы и боятся возвращаться в нестабильный нефтегазовый комплекс.

Во-вторых, существует проблема нехватки оборудования для ГРП. Рост производительности в сланцевой отрасли основан на увеличении длины горизонтальных стволов  скважин, количества стадий ГРП и закачки в скважину песка (чтобы пробить горную породу и увеличить нефтеотдачу). Поэтому оборотной стороной прогресса в отрасли является рост спроса на песок и мощности ГРП. От заказа до получения оборудования проходит не менее шести месяцев. На покрытие только текущего спроса на оборудование в Техасе требует порядка 2 млрд долларов, однако сервисные компании пока скептически относятся к тому, чтобы наращивать инвестиции. Таким образом, на решение проблемы нехватки мощностей может уйти два-три года.

Наконец, в-третьих, из-за быстрого роста добычи в бассейне Permian нефтепроводы в Техасе близки к полному заполнению. Во втором квартале нынешнего года соотношение добычи к суммарной мощности нефтепроводов, железной дороги и местных НПЗ в бассейне Permian оценивается на уровне 94%. Нехватка транспортных мощностей привела к тому, что производители продавали нефть в апреле-июне (на входе в трубу) со скидкой 8–12 долларов. 

В результате основным фактором для сланцевой добычи в ближайшей перспективе будет не динамика цен на нефть, а скорость преодоления ограничений на производственные мощности и возможности инфраструктуры в Техасе. 

Полный текст читайте в №7-8 "Нефти России"

© Информационно-аналитический журнал "Нефть России", 2019. editor@neftrossii.ru 18+
Все права зарегистрированы. Любое использование материалов допускается только с согласия редакции.
Зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций 30 апреля 2013 года.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации – ЭЛ № ФС 77 - 53963.
Дизайн сайта – Exdesign.